S O S
Я разбиваюсь.
Кто знал, что это будет как в замедленном кино?
Соприкосновенье с твердью…
Возможно было больно, но
теперь уже не важно.
Теперь любые переживания бумажны.
И тысяча осколков м е н я –
во все стороны. Тогда как я
все ещё жив, хотя и вряд ли цел.
Меня всё ешё ведёт этого мира прицел.
А «чёрный» – ярко оранжевый – ящик,
предсмертная записка или завещание,
шкатулка, где собраны мои воспоминания
о боли, и может даже сама боль…
Прости, что делюсь ею с тобой.
…в твоих руках.
И этот прах –
развей по ветру,
ведь душа
б е с с м е р т н а;
и значит: ни шиша
со мною не случилось.
Жаль, катастрофа всё ещё не завершилась,
и мои сигналы бедствия «Mayday!»
как требованье смерти; но скорей –
требованье солнца и весны.
Должны же (были?) наступить они
– «майские деньки» – и для меня…
Откуда мне было знать, что я
уже родился обреченным,
в эту цепь событий заведомо включенным?
И тем сильней разочарование, тем больней удар.
Но вера в невозможное, абсурдная надежда – это дар;
и, может, поэтому я всё ещё жив
…хотя это уже и не я, а кусок мен[я] лишь.