Colyambus

Твой дом

Квартира, дом – суть не одно!
Я под окном твоим – Пьеро.
И даже если нет тебя,
Дом смотрит на меня, любя…

Ты вышла, дверь закрыть забыв, –
То приглашение, призыв
Войти желанным гостем в дом
И посудачить с ним о том,

Насколько ты мне интересна,
Нельзя ль сказать, что я повеса,
Иль вправду я в тебя влюблён…

Но всё же не в тебя – в твой дом.
 
 

Весна 1946 года

Аккуратно расправив фуражку,
На кокарду он долго глядел..,
И дав себе будто отмашку
Привычным движеньем надел.

Выйдя под сени цветущих дерев,
Под это апрельское солнце,
Забыл он про злой хронический гнев
На то, что родился японцем.

Хромая, дошёл до скамейки в саду.
Присел – сотни маленьких шпор
Вонзились в сознание; это к нему
С ветвей обратили свой взор

Цветы мелкопильчатой вишни (как те,
Что на кокардах) – души друзей,
Погибших в бою, и в их немоте
Нежно запел соловей.

 

* * *

Сгущались сумерки, и звуки
Природы плавно засыпали.
Скрип колеса, в ступице стуки,
Напротив, громкость повышали.

И даже сердце – вот предатель! –
Сильней и чаще биться стало.
Себя ведёт так кот-приятель,
Почуяв в сумке моей сало…

А тени длиньше, ближе ночь;
И их всё больше – мне невмочь:
Хочу уснуть, забыть скорей
Театр чёртовых теней,

Что представленье начинают,
Меня в могилу подгоняют…
Усну – умру; хоть спички ставь,
Чтоб сон не заменил мне явь!

 

Авитаминоз

Твой почерк на полях,
зелёные чернила.
Так бабочка, пыльцу
оставив, улетит.

Отметки на ногтях –
запасы хлорофилла
уж подошли к концу;
пора подзарядить

свой организм на солнце,
чтоб витамином D
пополниться – червонцем
в мошонкиной мошне.

Но это не излечит,
тебя мне не вернёт  –
как кварцевые свечи
не растопляют лёд.

 

Заводная игрушка

Ключ на старт! Готов? Вперёд!
делай первый оборот.
Вслед за ним второй. Ещё!
До упора! Пока щё-
ки не зарделись от натуги,
побелели твои губы…
Отпускай! Пускай бежит
кто иначе просто жить
не способен и завод
для кого как кислород.

Тech’n'меch

И хоть «меха-» не от слова «мех»,
между ним и «орга-» выберу его.
Жаль, что «-низм» присутствует везде;
даже там, где перед «на» есть «о»…

 

Карбокатионы

Чтоб сердцу звонче зазвучать –
октавой выше, чтоб поднять

октаново число, присадку
волью в себя. Всё будет гладко,

ведь карбо-катионы знают
свою работу. Это значит,

что между мной и ДВС
различья – если же и есть –

не столь уж значимы, как можно
подумать. Будьте осторожны,

поскольку красный цвет вина
не гарантирует, что та

присадка есть не контрафакт.
А допинг это или так –

не важно, раз сигнал «Мayday»
перечеркнул всю fair play…

 

Антропный принцип

В локтях и футах – не в хвостах.
А скорость звука хоть и мах,
да только Эрнста – не крыла:
мысль Протагора, знать, жива.

У колокола – уши, а также есть язык:
я к антропоморфизму давно уже привык.
У рычага – плечо, у спиннинга – колено.
Пожалуй, хорошо, одни что во вселенной.

У кружки – ручка, у бокала – ножка.
Мы самоучки; понемножку
осваиваем мир, за меру взяв себя.
Так создан был кумир; то наше эго, «я»…

 

Бессновница

Я был ребёнком – молоко
слепило мне глаза.
Теперь сухое лишь вино
мне их сомкнуть поможет. За

это я – утратил дар
сны видеть. Пустота.
И то ли просто стал я стар,
иль злобен стал. Беда

что так, что эдак – ни крути.
Надеюсь, будет день,
когда увижу снова сны,
сойдёт с меня как тень.

 

Оловянное сердце

Стойкий оловянный,
но с хромой судьбою,
вы с параолимпийцем
схожи меж собою.

Это та история,
где нету виноватых,
где справедлива только
лишь твоя зарплата,

мерится деньгами
что наполовину
(остальное временем,
имиджем). Не стыдно

признаваться в этом.
Стыдно за другое -
зонт бесцветный гладкий
над тобою Оле

раскрывает ночью.
Ты отдал бы много,
поменяй он зонтик,
снам открой дорогу…

 

По щучьему велению

На водной глади
быстрый всплеск,
и брызги-капли
- как завес

волшебный -
в этот миг
явили миру
божий лик,

что, радужно мерцая,
улыбкою кота растаял
чеширского. То чудо
подаренное …щукой.

 

Ихтиандр

Во время дождя
и сильной влаги
я чувствую как
прорезаются жабры.

Недоумённо
- что рыба на льду -
не известно чего,
но чего-то я жду.

Чудес не бывает.
Беляев – фантаст.
Разочарованье
приходит в тот час

как осознал,
как понял: фантом -
то, что причудилось,
на яву будто сон.

 

* * *

Реакция идёт
и маховик раскручен –
их не остановить.
Везение, удача, случай

здесь не помогут.
Сгруппируйся
и жди момент,
когда прорвутся

плотины, трубы
и в кольцо
попавший батальон
бойцов.

С подмогой к ним
тогда спеши
– вот навыки твои
где будут хороши! –

и сделай всё,
что только сможешь,
чтоб не напрасной
стала помощь.

 

Альтерэго

Однажды я шел по дороге, за мной увязался человек.
Он двигался широким шагом, ничуть не сбавляя темп,
и когда стал приближаться, я перешел на бег.

Укрывшись в придорожном баре, я решил выждать время:
если он войдет сюда, я встречу его первым
(хотя, возможно, у меня расшатались нервы…).

Когда время вышло, я вышел из бара за временем вслед.
Я взглянул на часы: оказалось, что времени нет.
Но вдалеке я увидел того человека, и пошел за ним вслед.

Наступая ему на пятки, я шел за ним по пятам.
Обжигая босые ступни, я бежал по горячим следам.
Но когда он спрятался в баре, я понял, что это я сам.

 

Готовые воспоминания

Слабый, пьяный и небритый,
с дырками в носках.
Не поставил бы Столыпин
на меня. Так в пух и прах

выглядел разбитый немец
(а до этого – француз),
пленным брёл что под Москвою,
глубже натянув картуз.

Только Рассел, лишь Бертран
лучше прочих понимал,
после краха всех надежд
каково тем из невежд,

кто до этого себя
к умным относил. Стезя
непростая – подниматься,
от удара оправляться,

мыться, бриться, марафет
навести, блюсти обет
трудолюбия, порядка,
делать по утрам зарядку,

трезвым быть и сильным стать,
после комы с койки встать.

 

Хоспис

Музей есть кладбище для муз;
хоккейной шайбой среди луз
бильярдных в нём любой
пришедший человек живой.

Я в здании, известном как музей,
средь артефактов и других вещей –
лишь инородное, как марсианин, тело.
Мне здесь неловко. Точно дело

всех этих призраков эпох
столь безнадёжно, что их вздох
– пронзительный и тиховейный –
последний. В этом нет сомнений.

Как врач по хоспису – иду:
ничем никак не помогу,
но быть здесь должен. Для чего? –
Запомнить, знать. Лишь для того.

 

Прививка

Я – прививка. И мне пофиг,
рад ты мне или же нет.
Я плевать хотел с высокой,
есть ко мне ли пиитет.

Пусть со мною неприятно
– не червонец всё же я! –
Стало худо? Не волнуйтесь:
это временно, друзья.

Дело туго своё знаю.
В моём деле результат
(то, на что я и арбаю) –
главно. Остальное – в сад!

 

High Gear

Наполовину осушил
бутылку красного сухого
и тут zooметил остальных,
что как снаряды – столь сурово

лежат и ждут,
когда придёт
их час рвануть
во мне, другом ли…

И вот я чувствую как фронт
взрывной волны идёт: бездонным

мгновенно стал, эффект фрактала
и стробоскопов яркий свет –
вокруг всё будто бы как встало,
застыло, словно время бег

остановило ненадолго
– навечно? нету же секунд… –
лишь холостые обороты
сознания. И снова вдруг

обратно разом всё включилось
на новых только скоростях,
я заработал – точно личность
перегрузилась: всякий страх

исчез, ушло смущенье
(взамен – уверенность, подъём,
душевное раскрепощенье),
нет ничего, что было б в лом.

 

Присадки

Я близорук. Одев очки,
мир изменил на раз:
добавил резкости, цветов,
улучшил яркость и контраст.

В нём веселее стало жить.
И лучше. Интерес
во мне к нему опять возник.
То к жизни интерес.

Подолгу быть в своих очках
я просто не могу:
без кожи будет как нождак
перина на пуху.

Я оголённых проводов
очкарик-атташе.
Пока не снял своих очков,
мне дурно в них уже

буквально через час иль два.
Потом мигрени и невроз.
Снимаешь их, и лишь тогда
твой тормозится паровоз

пред пропастью-безумием.
Ты напрочь истощён.
И ты уже совсем не ты,
а выжатый лимон.

Чтоб компенсировать и вновь
себя восстановить,
в бокал налью себе вино
и дальше буду жить.

Мир снова расцветёт, во мне
дыхание второе
откроется, и как во сне
достигну я покоя,

уверенности. В голове
идеи зароятся,
и буду чувстовать, что я
не зря на свет рождался.

Вот и встаёт тогда вопрос
не лёгкий (и потом –
ответишь честно, не поймут):
между очками и вином

так в чём отличье?
Только в том, что я автомобиль
вожу в очках – и никогда,
после того, как пил?

 

* * *

Раскачивать лодку –
гражданский мой долг
(всё в рамках закона).
Иначе подлог

мы проморгаем:
за бархатом стен
тюрьмы не заметим,
из дома совсем

на улицу, воздух
не выходя.
Даже из любопытства
свой нос не суя

в дела государства,
политику, веру,
идеологию…
Вот для примера:

когда раз последний
на митинге был?
Настолько давно,
что позабыл?

А почему?
Потому что уютней
жить под крылом,
колпаком, на цепи..,

если миска полна.
Но откуда продукты –
навряд ли серьёзно
обдумывал ты.

 

* * *

Как человек законо- всё ж послушный
наркотиков я никогда не ел,
их не курил и в вену, простодушный,
их не колол. Не нюхал даже клей!

Мне это ни к чему, пока страны законы,
где я живу, считают алкоголь
пусть и не благом, но вполне законным,
на что есть сумма миллионов воль.

Конечно, жалко, что галлюцинаций
не видел я, но это – ерунда,
ведь гостем и полярных станций
я тоже не был, право, никогда.

Так, в чём же, спросите Вы, цимес?
чем дорог так мне алкоголь?
Всё дело в том, что его примесь
в моём мозгу играет роль

катализатора процессов
мыслительных, роль масла в шестернях.
Но чтоб не допустить эксцессов,
знать меру надо и держать в руках

себя. Иначе эти игры
со спичками, бензином.., суть, огнём
– сколь сердцу не были милы –
навряд ли кончатся добром.

 

* * *

4-0-4, 2-8-2.
Если есть цифры,
к чему слова?

21-94-99,
литера «Б»
этим всем перед.

Я бы ещё
мог и аЙ-Пи
на всякий надёжный
здесь привести,

однако не знаю
– ей богу! – его.

В этот век Цифры
буквы – ничто.

 

* * *

На лист упало слово
и словно проросло,
дало оно побеги,
плоды в мир принесло.

Плоды – вот эти строки
и строфы. Соком в них
тот смысл, что мне не ведом,
пока пишу сей стих.

Его понять сумею
– что под вопросом (факт!) –
не раньше, завершится
чем данный, знать, диктант.

А дан он, право слово,
тем самым словом, что
я обронил нечаянно
листа на полотно.

 

* * *

В жизни как в радуге
нет ни чёрных, ни белых цветов.

В жизни как в радуге
у каждого цвета нет чётких краёв…

 

* * *

Какого цвета твоя злоба?

Какого цвета твоя грусть?

Какого цвета будет радость,
когда домой – к тебе! – вернусь?..