Colyambus

Бывают периоды (временные интервалы), которые с трудом вписываются в существующую хронологическую систематику. Для меня сегодня закончился один из таких эпохальных периодов, который условно можно обозначить как «март – апрель 2011 г. н.э.» и который отразился в добавлении всего одной-единственной строчки в моей стихографии (зато какой строчки!)… 

В конце прошлого месяца, когда читал научно-популярную статью, посвящённую циркуляции углекислого газа на нашей планете, в которой упоминается, пожалуй, самый знаменитый сад камней, расположенный в Киото, мне пришла в голову идея поэйзиса (самого что ни на есть настоящего!), сформированного по схеме построения этого сада, т.е. такого, в котором было бы пятнадцать стихотворений, из которых два обособлены, а остальные  сгруппированны в пять блоков. При этом в каждом из стихотворений сборника должны упоминаться названия 14-ти других (в текстах они выделены курсивом), порождая аналогию с киотским садом камней, в котором с какой точки не смотри, всегда  одновременно видно только 14-ть из 15-ти камней, пятнадцатый (с каждой новой точки обзора другой) постоянно закрыт лежащими перед ним камнями.

Внимательно изучив (преимущественно по схемам и фотографиям, которых в интернетах, благо, великое множество) особенности вышеуказанного сада камней, я пришёл к выводу, что упоминаемые схемы его организации пять групп по три камня в каждом (5х3), а также  пять групп по пять, два, три, два и три камня, соответственно (5+2+3+2+3) неверны. Истинной же является схема 1+3+1+2+3+2+3, которой я и руководствовался, когда составлял оглавление поэйзиса. В пользу моей теории говорит то, что первый и пятый камни лежат непосредственно на гальке, тогда как все остальные (в т.ч. 2-й, 3-й и 4-й), объединены в группы по два-три камня, каждая из которых расположена на островках мха, обустроенных посреди гравийной площадки.

Первое название представляемого поэйзиса – The Rock Garden – взято с фотографии таблички у входа в киотский сад камней; год, там же проставленный, 2671-й – это нынешний год, если за основу летоисчисления взять возникновение японского государства (был у меня соблазн указать год по официальной хронологии современной Японии – Н23, т.е. 23-й год эпохи Хэйсэй, но по ряду соображений я от этой идеи всё-таки отказался). Второе (уточняющее) наименование поэйзиса (Киото \ Рёандзи) представляет собой географическое указание места нахождения соответсвующего сада камней (Рёандзи – это храм в Киото, на территории которого и расположен сад).

Не знаю, насколько мне это удалось, но, надеюсь, что я всё-таки данным поэйзисом заложил основу того, что впоследствии может стать стихотворной форм(ул)ой с названием «сад стихов» (существуют же, в конце-концов, венки сонетов! почему бы и не быть садам стихов, верно?). Но как бы там ни было, считая с Магистрала 2007 года, мой Сад – второй большой (полноценный) поэйзис. Если буду продолжать такими же темпами, то лет через пять-десять смогу написать венок сонетов (который тоже суть поэйзис), после чего меня можно будет считать профессиональным (в хорошем смысле этого слова) поэтом, а не дилетантом-самоучкой, коим я в настоящее время и являюсь.

Сегодня в статье Евгения Давидовича Эйдельмана – доктора физико-математических наук, профессора, зав.кафедрой физики Санкт-Петербургской химико-фармацевтической академии прочитал следующее: «Вероятность, что индивид талантлив хотя бы в одной области, равна примерно 5%. Например, установлено, что приблизительно столько процентов людей воспринимают стихи или способны к математике». Поразило про стихи. Интересно, кем это установлено? Каким образом и среди кого подсчитывался данный процент?

Несмотря на мой пиитет к настоящим учёным (к каковым Эйдельман, несомненно, относится), боюсь, что к представленной им информации следует применить презумпцию ложности сведений, исходящих от СМИ, известную также как теорема Стейнзальца, которая гласит: «Нужно рассматривать всю информацию, которую мы получаем через СМИ, как заведомую ложь, если нет специальных оснований, чтобы считать иначе».

По случаю 50-летия первого полёта человека в космос считаю незазорным представить Вам стихийнотворение Мой Гагарин из тематического сборника Наивный космизм 2008 года, которое случилось в связи с обнаруженной мною как-то (много лет спустя) моей же прописью за 1-й класс (1986/1987 учебный год), где, как выяснилось, первую в своей жизни оценку я получил именно за знание о том, «кто первым полетел в космос» (и оценка эта, как ни странно, – двойка…) – см. фото (кликабельно).

На днях (позавчера, кажется) на здешнюю литораль выбросило в общем-то нехарактерное для меня стихийнотворение (единственное приходящее на ум исключение – Активированный уголь 2002 года), написанное не столько под воздействием алкоголя (хотя без него в этот раз тоже не обошлось), сколько под впечатлением той роли (должности), в которой я вынужден (иной раз не без удовольствия, однако, что нашло своё отражение и в тексте) уже более пяти лет как выступать по отношению к «контигненту обучающихся» (безминобразный, между прочим, термин), в целом, и отдельным обучаемым, в частности (см., например, мои заметки от 5-го и 8-го апреля с.г.). И хотя, формально-юридически, я работаю не в подразделении «по борьбе с личным составом», но, скажнем так, в родственном ему отделе. Моё амплуа неплохо характеризует уже только одно наименование нового стихийнотворения, а именно – прививка. И каково отношение к прививкам у населения современной России, таково отношение и ко мне, моей работе – со стороны обучаемых: есть те, кто понимает её необходимость, но есть и те, кто отвергает. Правда, в отличие от нынешней медицины, позволяющей отказываться от прививок, в случае с образовательным учреждением, где я работаю, до этого, благо, ещё не дошло (надеюсь, и не дойдёт; правда твёрдой уверенности уже нет…).

С месяц-полтора назад писал я как-то характеристики на обучаемых того учреждения, где работаю (с которыми они должны были ознакомиться и расписаться об этом; когда происходило «ознакомление», я был в отпуске). Одной девочке – типичной якобы-зубрилке (если судить по зачётке, то чуть ли не отличнице) среди прочих хвалебных слов, записал «легкомысленна». Сделал это, потому как неоднократно мог данную черту у неё наблюдать (например, когда задавал ей вопрос относительно результатов вступительных испытаний, при ответе на который она не моргнув глазом завысила свои реальные отметки чуть ли не на 20%, прекрасно зная, что по роду службы и должности, этой информацией я по-любому должен обладать).

Сегодня эта девочка пришла ко мне с претензией о наличии «ошибки» в своей характеристике. Когда я начал выяснить, что же это за ошибка, оказалось, что это то самое «легкомысленна». Я популярно пояснил, что это никакая не ошибка, и что данное слово было внесено в характеристику целенаправленно, чтобы дать объективное представление о ней как обучаемой. Потом спросил, не замечала ли она за собой этой черты. Получив отрицательный ответ (на который и рассчитывал), сказал, что это как раз лишний раз и подтверждает, что данная черта ей присуща, и что, надеюсь, к выпуску она от неё избавится, после чего отпустил её. Чуть позже, делясь с коллегами этой историей, узнал от них, что когда она под роспись знакомилась со своей характеристикой, перед тем как подписаться – вопреки инструктажу – зачеркнула данное слово, и им (моим коллегам) пришлось распечатывать характеристику заново и повторно давать ей ознакомиться с ней, в который раз объяснив, что если она не согласна с текстом, то обращаться надо непосредственно ко мне. Что она, собственно, сегодня и сделала, укрепив только моё мнение относительно правильности избранной формулировки.