Colyambus

Несколько дней назад познакомился с творчеством минской группы Петля пристрастия, а точнее – с их альбомом 2009 года Всем доволен, выложенным для свободного скачавания на кругах, который произвёл на меня очень сильное впечаление, напомнив лучшие вещи московского коллектива Hangover. Петля пристрастия – пожалуй первая из известных мне групп, в песнях которой ненормативная лексика (которой, впрочем, чрезвычайно мало) уместна, весьма органично вписана в текст и совершенно не режит слух. Тем не менее с их пластинки меня более всего зацепила песня Карма велогонщика, за текстом которой я даже полез в интернет, где и наткнулся на замечательную статью, посвящённую песням о велосипедах. Что же до Кармы, полного её текста я не обнаружил – пришлось записывать на слух. Вот результат:

Вариантов ноль.
Вариантов нет.
Хотелось полмира,
хватило на велосипед.

Карма велогонщика…

Вариантов ноль.
вариантов нет.
Тех самых полмира –
их вытеснил велосипед.
Тех самых полмира –
их выветрил велосипед.

Карма велогонщика.

Более всего в этой песне поражает то, как в нескольких незамысловатых строчках показана судьба разочаровавшегося спортсмена, который когда-то был готов отдать полцарства за коня (полмира за велосипед), а теперь – спустя много лет – понимает, что оно того, наверное, не стоило. Хотя, с другой стороны, завтра этой хандры уже не будет. И снова будешь считать, что ты всё в своей жизни сделал правильно. Но сейчас, сейчас-то ты считаешь иначе! Именно в этом ценность описываемой ситуации и, соответственно, песни.  Экзистенциализм чистой воды!

Карма велогонщика сподвигла меня составить тематический сборник из 12-ти стихийнотворений, написанных  в  период с 2003-го по 2011 годы и посвящённых моему увлечению велоспортом. Назвал я его – Стокер вдохновения. Термин стокер здесь мною использован в качестве синонима слова движитель – с намёком на то, что, с одной стороны, велосипед – эта та вещь, которая меня сподвигла на написание соответствующих стихов (велосипед как источник вдохновения), а с другой, что стокер – это в каком-то смысле я сам, берущийся за написание стихотворений и не знающий, чем каждое из них завершится (и уж тем более – аукнется).

Занимательный факт: сегодня, знакомясь с новым альбомом (Сердечная мускулатура, 2011 г.)  другой белорусской группы (кабаре-бэнд Серебряная свадьба), играющей изящный джазово-светлый русскоязычный изи-листин(г), с удивлением для себя обнаружил, что четвёртый трек на нём – Жизненный опыт – тоже про велосипед…

Поклонников Бориса Гребенщикова и группы Аквариум могу обрадовать новостью о выходе нового сингла На ход ноги, подаренного авторами всем нам (посредством опять же кругов) по случаю дня весеннего равноденствия (в сингле велосипед не упоминается).

Всё ещё находясь под впечатлением сногсшибательной операторской работы в фильме Области тьмы, задумал (а потом и реализовал) идею нового стих(ийн?)отворения Присадки. Суть этой идеи – в описании и уравнивании в правах (вопреки общественному мнению) вещей, назначение которых – улучшать какой-либо процесс или состояние (в моём случае это очки для улучшения зрения, зрительного процесса и вино как средство для повышения настроения, тонуса). Реализуя данную идею я походя – из словаря Ушакова! - узнал, что термин присадка (например, топливная присадка) происходит от глагола присаживать (чем не описание того, что делают с очками, размещая их у себя на лице?). Другой интересный факт заключается в том, что половину этого произведения ( «про очки» – первые шесть четверостиший) я написал, будучи в состоянии алкогольного опьянения (выпив с треть или даже поболе бутылки красного сухого вина), тогда как вторую половину «про вино» (оставшиеся строфы) – будучи совершенно трезвым.

Как ни странно, но всё больше понимаю, что лирический герой моих произведений – это социальный дессидент (чтобы не путать с политическими дессидентами), т.е. законопослушный скептик-нонконформист, отличающийся девиантным поведением и ставящий под сомнение социальные ценности и нормы общественной нравственности. При этом он ни в коем случае не нигилист и даже в какой-то степени – романтик. (Полагаю, что именно подобных моему персонажу людей в своих лекциях по этике 1770-х годов Иммануил Кант называл дессидентами.)

Наконец-то кинофантастика приобретает черты научно- если и не обоснованной, то хотя бы непротиворечивой. Впрочем, не удивлюсь, если большинству после просмотра фильма Нила Бёргера Области тьмы (Limitless) даже не придёт в голову, что это фантастика - настолько мэйнстримово он сделан. Хотя кроме как к фантастике ближнего прицела (спекулятивной фантастике) я  его ни к чему другому отнести не могу. Фильм откровенно порадовал. Провоцирует даже прочитать одноимённый роман Алана Глинна, легший в его основу (чтобы убедиться, насколько условно хэппиэндовый финал соответствует первоисточнику). Помимо операторской работы очень воодушивило наличие в фильме эпизода со смертью проститутки и открытый вопрос, какова в этом роль главного персонажа. Единственное нарекание, которое можно высказать по отношению к ленте – это слащавость  концовки, которая превращает фильм в спонтанную рекламу несуществующего наркотика и которую можно было сделать потрагичнее (оправдав тем самым оригинальное название фильма, которое – если бы не отягощённость этого слова уголовно-криминальной накипью ново-российской действительности – следовало бы перевести как «беспредел»), хотя и в состоявшемся варианте фильма такая трактовка совершенно не исключается.

Сегодня по каналу Вести 24 увидел сюжет про экстремальные виды отдыха современной молодёжи. Среди того, о чём я раньше не знал, упоминули «зацепинг» (перемещение на подножках и других внешних частях общественного транспорта) и «руфинг» (крышелазанье). Причём и то, и другое я с друзьями практиковал ещё в годы своей юности. Так, видимо, начитавшись, а также насмотревшись в советских фильмах эпизодов с поездками на подножках трамваев, мы догоняли мимо проезжающие грузовики (в моём посёлке с общественным транспортом было туговато, даже «вахтовку» – маршрутный «Урал» с пассажирским кунгом вместо обычного кузова – запустили несколькими годами позже) и, зацепившись за задний бампер, старались залезть в кузов (либо – если на дворе зима – державшись за бампер руками, скользили на ногах). Самым главным при этом было зацепиться за грузовик так, чтобы его водитель тебя не заметил (вот бы мы удивились, скажи нам тогда, что мы, поступая таким образом, являемся настоящими «зацеперами»).

С руфингом у меня отношения посерьёзнее. Конечно, и в юности старался не упустить ни одной возможности залезть на крышу – своего ли дома (чтобы сидя на ней рвать и есть черёмуху или просто позагорать, поучить уроки, а зимой – так и попрыгать в сугробы, делая сальто), дома друга (где мы играли то ли в разведчиков, то ли в шпионов) или просто школы, клуба, а также других общественных зданий (наверное, именно по этой причине, учась в последних классах, я часто устраивался на временную работу в муниципалитет, чтобы сбрасывать снег с крыш). Однако, в конце девяностых – начале двухтысячных это походило на манию – вплоть до того, что отдельные крыши приглядывал заранее и прорабатывал планы о том, как туда пробраться если и не заметно, то, по крайней мере, не привлекая к себе внимания. Достижением на этой ниве могу считать покорение крыши Информационного центра ГУВД Свердловской области, осуществлённое при поддержке одного из его сотрудников, весной 2001 года с Зенитом наперевес, с помощью которого сделал потрясающую панораму Екатеринбурга из семи фотографий. Двумя-тремя годами позже в том же ё-бурге со мной произошёл другой знаковый случай: когда возвращался уже под самое утро слегка пьяным откуда-то домой (то ли от друзей, то ли из клуба какого), не доходя пары кварталов уидел торец многоэтажного дома с пожарной лестницей на высоте двух с половиной – трёх метров. Сам с собою поспорил, что смогу допрыгнуть до неё и залезть на крышу. Так и сделал, а по итогу родилось стихийнотворение Хоминг.

Помимо крыш могу припомнить свои «восхождения» на антенные и прочие вышки, опоры линий электропередач и т.п. (не говоря уже о скалах, горах, сопках, деревьях и прочем). В этой связи термин руфинг представляет не совсем точным и я бы предложил его заменить на более широкий скайскреперинг или даже (чтобы не путать с возведением небоскрёбов) – скайтачин(г), ведь целью всех подобного рода вылазок является возможность прикоснуться к небу. А уж зачем – каждый решает для себя сам. Один из вариантов ответа на этот вопрос – в моём новом стихийнотворении, написанном от имени крышелаза.

Наконец-то мои руки дошли до оцифровки эпохального (для меня) сборника стихийнотворений, который типографским способом и тиражом в десяток экземпляров был самиздан в далёком 2002 году. Эпохальность его заключается в том, что в этот сборник вошли избранные стихи, написанные мною в период с 1996-го (!) по 2002-й годы, в том числе первое занесённое на бумагу стихотворение собственного сочинения. До него свои стихи я не записывал, сочиняя и держа их в голове до полного забвения, т.е. пока не забывались; единственным исключением был мой перевод с английского короткого стихотворения  Байрона, выполненный в рамках домашнего задания, полученного в средней школе на уроке иностранного языка (c этим переводом был связан один занимательный случай: слово girl я перевёл не «девочка», а «девушка», чем вызвал недовольство своей одноклассницы-отличницы; сделал же я так, потому что в стихотворении речь шла о танце с этой самой girl, где она оценивалась – впрочем, окольно – уже не как девочка, а как вполне половозрелое существо). Именно с этого перевода, который был признан учителем английского лучшим на нашей параллели (но к настоящему моменту, к сожалению, не сохранился), я начал осознавать свои способности в области изящной словесности. Тем не менее, потребовалось ещё пара лет, прежде чем свои стихи я начал записывать и показывать друзьям.