Представляю новое стихийнотворение Икаров пламень, повествующее о смерти небезызвестного персонажа с позиций современной физики, располагающей информацией о таких явлениях как абляционное горение, чего во времена дреков (древних греков), конечно же, никто не знал. Работая над ним, мне стало известно много такого, о чём я ранее и не подозревал. Например, что уже достаточно давно есть ответ на вопрос, содержащийся в первом четверостишии; что, оказывается, температура плавления воска около 68 градусов по Цельсию, тогда как температура стратосферы доходит до 75 градусов (это, кстати, подтверждает «классическую» версию гибели Икара, если допустить, что он мог подняться на своих крыльях на высоту 55 км); что смерть лётчика-космонавта Владимира Михайловича Комарова, памяти которого в какой-то степени и посвящено данное произведение, была по-настоящему мужественной и трагической (в этой связи хотел бы выразить благодарность архитектору Андрею Касаткину, по проекту которого была выполнена реконструкция сквера Космонавтов в Красноярске, включившая в себя установление памятника Икару (Комарову?) работы скульптора Александра Ткачука).
Архив на месяц января, 2011
Евгений Гришковец и его друзья из группы бигуди записали в своей привычной манере кавер на песню Знаю только я Машины времени (из моего любимого альбома этого коллектива - Внештатный командир Земли) и выложили его на кругах для всеобщего обозрения прослушивания. Данная композиция интересна прежде всего органично вписавшимся текстом Гришковца, добавленным к припеву (куплету?) оригинала.
Уже почти ночью в пятницу, переключая каналы своего телевизора (чтобы посмотреть погоду), наткнулся – как я поначалу подумал – на отечественный видеоклип (поскольку текст был на русском языке). Моё внимание на нём остановилось, в первую очередь, потому что для рэперского ролика «картинка» была слишком хороша, да и голос исполнителя (как и его внешний вид, лишённый наколок/татуировок, кожанной одежды, а также цепей и другого металла) не очень-то вязались с обычным белорэперским типажом отечественного розлива, несмотря на причёску «под Котовского». Когда клип уже заканчивался, я подумал, что снято прикольно, но слушать в плеере или идти на концерт этого парня я всё-таки бы не стал (клип, кстати, чем-то напомнил творчество максфадеевой Линды). Когда же ролик завершился, вместо привычно ожидаемой рекламы вдруг начался ещё один клип, предварённый надписью Композиция № 2, что меня весьма-и-весьма удивило. Ещё больше я был удивлён (приятно), когда понял, что второй клип продолжает историю первого, только под несколько другим углом зрения. Затем – также без перерыва на рекламу – пошла Композиция № 3, за ней – № 4 и так далее, чуть ли не до двеннадцатой. Уже на шестом или седьмом ролике я подумал, что надо бы найти альбом, положенный в основу этой серии видеоклипов, чтобы более внимательно прослушать текст, действительно цепляющий за живое. Примерно тогда же у меня возникла мысль о том, что моё мнение о первом канале улучшилось, так как всё это демонстрировалось именно на нём (хоть и в неприлично позднее время).
Именно так я познакомился с фильмом (?!) Ивана Вырыпаева KISLOROD, показанном на первом канале в ночь с 14-го на 15-е января в программе Гордона «Закрытый показ» (в которой я и ранее имел возможность посмотреть по-настоящему хорошие ленты, например, Изображая жертву Кирилла Серебренникова), и то состояние опьянения, которое он вызвал во мне, не прошло до сих пор. Это кино действует как алкогольный (к сожалению, не «кислородный», но такова уж действительность нашей с Вами жизни) коктейль. Именно поэтому (как и у алкоголя, в целом) у фильма Вырыпаева есть свои противники, однако люди, не чурающиеся духовного алкоголя (потребляющие его в незначительных либо умеренных дозах), должны, полагаю, оценить его по достоинству – как напиток (смесь! даже сплав!), дарящий новые ощущения, одним из компонентов которых, правда, является состояние едва уловимого опьянения и следующего за ним лёгкого похмелья – всё-таки элементы шансона, рэпа (с их криминальным привкусом), гламурности и стробоскопичности (клиповости), использованные в качестве ингридиентов фильма, не могут пройти даром для более-менее культурного и благовоспитанного человека.
Если моё мнение хоть чего-то стоит, настоятельно рекомендую посмотреть эту ленту.
Неоднократно доводилось слышать, что социальной рекламы как таковой в нашей стране практически нет, а та, что есть, называться так права не имеет. На днях я лично убедился в справедливости данного тезиса, взяв случайно в руки один из последних номеров комсомолки. Там прямо на обложке под агиткой с псевдокровавой надписью «Аборт – узаконенное детоубийство» красуется неподдающийся никакому логическому объяснению следующий текст (цитирую): Количество абортов сокращается вместе с общим сокращением численности населения. Что это могло бы значить? Что для улучшения демографической ситуации надо увеличить количество производимых абортов?! Думаю, что вряд ли. Скорее всего ребята, которым «заказали» эту «социалку» (других слов не подберу), сделали её только ля того, чтобы «по быстрому срубить бабла». Заказчику же вообще было не важно, о чём эта реклама, – лишь бы она была (видимо, «для галочки»). Не удивлюсь, если и оплачивалось всё это из казённых средств. Печально, однако.
Иногда возникают тексты (вот уж воистинно стихийнотворения!), смыл которых я сам если и улавливаю, то в достаточно несущественной степени. Новое моё произведение именно из таких. Называется оно Куст (по первым строчкам) и должно (?) ассоциироваться с человеком хорошим и добрым, но бесхарактерным (чтобы не сказать «бесхребётным»), что ли, который к тому же может ещё учудить такого, чего от него никто не ожидал, и что навряд ли пошло/идёт ему во благо. И так уж получилось, что это же стихийнотворение стало уже 4-ым (!), написанным по мотивам компьютерной игры Вангеры (почему и включено в поэйзис Геймплей). В Вангерах, кстати, кустами называли неприкаянных (аналог советских дессидентов), подвергнутых процедуре конвертации/упаковывания (аналог помещения в карцер, сопровождаемого мощной идеологической обработкой). Таким образом, получается, что стихийнотворение о том, как вангер везёт неприкаянного в места не столь отдалённые конвертации и при этом искренне сочувствует ему. Основной же вопрос (доставит он неприкаянного к месту назначения или нет) остаётся принципиально открытым (поскольку окажись на месте этого вангера, скажем, я - не знаю, чем бы это на самом деле закончилось, т.к. в мыслях мы все герои, но как только дело доходит до практики, тут всё сразу же становится не столь однозначным, и эксперимент Милгрэма это хорошо подтверждает).